- А играл с кем? С Ботвинником?

- С мальчишкой играл, с племянником. И не играл, а учил. Ферзя вперед давал. А партия эта не просто партия, а вещественное доказательство.

- Чему?

- Тому, что племянник находился в одной комнате с дядей, когда у того начался сердечный приступ, не помог ему, не вызвал врача, а ушел с пачкой дядиных кредиток из письменного стола.

- Так что же здесь думать? - удивился Родионов.

- А ты видишь партию? Старший Логунов играл белыми - это доказано. А мог так играть кандидат в мастера?

- Не мог. Впрочем... если конем e на g4?

- Ну, шах. А дальше?

- Еще шах.

- Прикидывал. Ерунда получается. Никчемная серия шахов, король черных на g1 и - привет, как говорится.

- Жаль, - вздохнул Родионов. - Красивая комбинация, если бы слева подкрепить. Да нечем.

Мысль Котова упрямо возвращалась к злосчастной позиции белых. Что-то в ней смущало его, раздражало, заставляло снова и снова перебирать возможные варианты. Что-то знакомое было в этой позиции, где-то он уже видел ее. Где?

- Все та же позиция? - подмигнул Родионов. - Вечный шах ищешь?

- Ищу.

Котов спустился в сад и побрел по дорожке к сараю, но вдруг остановился в изумлении.

Свет менял окраску.

Снизу словно поднимался желтый туман, заполняя серебристую полусферу. Он как бы клубился внутри, образуя странное вихревое движение. Купол становился матово-желтым, а в глубине его вспыхивали золотистые огоньки, как бенгальские искорки.

"Никак прохладнее стало? - подумал Котов. - Не парит, подойти можно". Он осторожно подошел ближе - стало ничуть не жарче. Шагнул на вздыбленный край ямы и протянул руку - не обожгло. Только нагретый воздух пахнул в лицо и в глазах замелькали танцующие огни. Он нагнулся над ямой, и свет ударил ему прямо в лицо.

Он зашатался, но выпрямиться уже не смог.

"Сейчас упаду", - подсказала мысль.

Но он не упал.