— Мистер Лезерсон ожидает вас! — торжественно произнес опереточный страж, видимо, сознавая всю блистательность своей особы.

Интерьер дома ошеломлял кричащей, будто выставленной напоказ, роскошью. Когда Гонзалес поднимался по мраморной лестнице, устланной мягким арабским ковром, на площадке второго этажа перед ним вдруг промелькнула какая-то прекрасная незнакомка, бросив в его сторону беглый, почти презрительный взгляд и оставив после себя едва уловимый аромат каких-то экзотических духов.

Комнату, в которую его пригласили войти, можно было принять за будуар. Она была густо заставлена изящными безделушками и всякого рода вещицами, о назначении которых сыщик мог только догадываться.

Мистер Лезерсон приподнялся со своего кресла за письменным столом и протянул гостю нежную белую руку.

Худощавый, изрядно плешивый, с узким морщинистым лицом, он напоминал ученого-естественника.

— Мистер Гонзалес? — высокий скрипучий голос хозяина отнюдь не ласкал слух. — Присядьте. Ваше уведомление я получил… Здесь явно какое-то недоразумение…

Он небрежно опустился в кресло. В его суховато-холодной манере проглядывало скрытое напряжение.

— Я, естественно, слышал о вас, но… направлять каких-то людей для наблюдения за вашим домом — что за нелепость! С какой стати?

Гонзалес пристально взглянул на него.

— Именно этот вопрос и привел меня сюда, — проронил Леон, — именно этот вопрос… С какой целью вы организовали слежку за нами? Ведь нам доподлинно известны ваши агенты, обещанное им вознаграждение и даже полученные ими инструкции. Остается только узнать одно: зачем?

Мистер Лезерсон скрипнул креслом и улыбнулся.

— Что ж, я не стану отрицать очевидные факты… Да, я пользовался услугами детективов, но к этому меня побудили причины, не имеющие прямого отношения к вашему агентству, о котором я слышал и читал много лестного, я давно присматривался, но не с целью…