— И?..

— Крах. Пару ночей в неделю он оставлял квартиру и шел в город. Он уходил около полуночи и не возвращался примерно часов до четырех утра.

— Куда он ходил?

— Этого мы не знаем, потому что он стряхивал хвост, как настоящий профи, каковым и является. Он мотался по Коридору, как шлюха или окурок в нужнике — простите меня, — и всегда отделывался от наших людей. Я ничуть не преувеличиваю. Он умный, хитрый, быстрый, настоящий профи. Он именно профи, он слишком профессионален, чтобы Сыскное Агентство справилось с ним.

— Значит, у вас нет никакой зацепки, что он делал или с кем встречался между полуночью и четырьмя утра?

— Нет, сэр. В результате мы не получаем ничего, а вы получаете проблему. К счастью, это не наша проблема.

— Благодарю вас. Вопреки общественному мнению, в корпорации не все идиоты. ККК понимает, что отрицательный результат — тоже результат. Вам заплатят расходы и гонорар согласно договору.

— Мистер Чайрмен, я…

— Нет, нет, пожалуйста. Вы направите все свои усилия на те потерянные четыре часа. Теперь, как вы сказали, это ваша проблема.

ККК вызвала Селина Бэни. Мистер Бэни всегда настаивал, что он не психолог или психиатр. Он не хотел, чтобы его связывали с тем, что он считал самой дрянной профессией. Селин Бэни был доктором магии, точнее, он был колдуном. Он делал самые замечательные и проницательные анализы людей с психическими нарушениями не столько всякими колдовскими шабашами, пятиугольниками, заклинаниями и курениями, сколько своей выдающейся чувствительностью к людям и проницательному толкованию оных. Это, вероятно, и было колдовством.

Мистер Бэни вошел в безупречную лабораторию Блейза Скиэйки с располагающей к себе улыбкой, и доктор Скиэйки издал отчаянный, душераздирающий вопль.

— Я же велел вам стерилизоваться, прежде чем входить!