Чиптомака не зря так волновался. Шапа действительно растет где попало и многие народы, живущие на берегах Квилу, вообще в нее не верят. Но это единственное поющее дерево, без нее гуоль не сделаешь. Значит, надо идти в джунгли, прочь от реки, на юг. А много ли путников вернулись отсюда живыми? Джу-Шум повелел людям селиться вдоль рек и гневается, когда они уходят от воды. Мало того, Чиптомака оказался сейчас между заросшими красным кустарником холмами - туда ходить нельзя! - и огромным болотом. Продолжать путь можно только через рощу чапальм, а там молчат обезьяны. Кто их напугал? Спир, летучие змеи, или вообще лесной народ?

- И спаси меня от этих мыслей, Джу-Шум! - попросил Чиптомака. - Счастлив лишь тот герой, и-эмма, что не думает о смерти близкой, и-эмма, как Н'гборо копьеносец, истребитель львов... Чапальмы, выведи меня к шапе, меня дома детки малые ждут!

Он взмолился к деревьям неожиданно даже для самого себя и, конечно, солгал. Не было у Сэмюэля Н'гуни ни дома, ни детей, ни даже жены. Правда, для лэпхо в каждой деревне найдется женщина, но лишь та, на которую больше никто не позарился. Чиптомака представил себе, как вернется к реке с новым гуйолем, отощавший, израненный, как весь день будет петь свои прекрасные песни, которые мало кто слушает, а ночь проведет с беззубой старухой. Слезы покатились у лэпхо из глаз.

- Но если хотите, чапальмы, убейте меня! Ах, как хотел бы я умереть и стать стройной чапальмой, и-эмма... - пальцы попытались коснуться несуществующих струн. Чиптомака вытер слезы и приказал себе крепко запомнить посетившее его настроение. Может получиться хорошая песня, с такой и у имамов показаться будет не стыдно. - Дайте мне шапу, чапальмы, и пусть обезьянам будет некого бояться.

Он наконец шагнул в рощу и тут же из-под его босой ноги метнулась в сторону толстая желтая змея. Чиптомака неловко подпрыгнул, оступился и упал, ударившись головой о едва ли не первую чапальму. Твердый, будто каменный ствол дерева не дрогнул, старику показалось, что его череп раскололся будто орех, поэтому он даже не застонал. Зачем мертвому стонать?