Солнце коснулось болота краешком, на гнилой, почти скрытой ряской воде вспыхнула красная полоска. Кряхтя и покачиваясь на неверной крыше водяного ада, Чиптомака лег, полностью скрывшись в болоте, голову пристроил на куст. Что бы там ни было, а после еды неплохо бы подремать. А еще... Он скосил глаза на Ларимму и увидел, что Салакуни тоже на нее смотрит. Женщина кокетливо облизывала испачканные в крови птицы пальцы. Нет, Джу-Шум забрал свой подарок, подумал старик, прикрывая глаза.

Усталость дала о себе знать и он быстро уснул. Сон привиделся ужасный: огромный, вонючий спир схватил лэпхо и утащил в свою нору. Почему-то тварь не торопилась его есть, и тыкала в разные части тела своим твердым, будто каменным носом. Проснувшись на минуту, Чиптомака понял, что получает болезненные удары вовсе не от носа спира, а от пяток Салакуни. За мощной фигурой воина в сумерках старик не мог разглядеть женщины, но слышал ее то ли всхлипывания, то ли хихиканье.

"Интересно, что она скажет охотнику по поводу своего мужа Амучи завтра?" - сонно подумал Чиптомака, немного отодвигаясь. - "Салакуни наверняка сочтет себя обязанным убить бедолагу... Главное, не забыть: подвиги ждут этого глупца у великих рек, а не за болотом... Обязательно сказать это, если только я проснусь еще раз."

Он настолько устал, что перспектива во сне быть удушенным болотной антой его совершенно не беспокоила. Когда-то, покидая берега Квилу, чтобы найти дерево шапа, он надеялся вернуться живым, но с тех пор натерпелся столько страха, что смирился с неизбежной гибелью. Тем более, что Джу-Шум, кажется, больше не любит его...

- Люблю! - возразил Джу-Шум, огромный, похожий на рощу. - Но ты напрасно покинул джунгли!

- Я не хотел! Всему виной эта глупая женщина Ларимма!

- Ты должен был убить ее, а не тешить келум, - грозно пояснил бог. - Я испытывал тебя! Ты - жадный похотливый старик, и в следующей жизни родишься обезьяной. Грязной, лохматой, вонючей обезьяной.