- Так не ли чего покушать? - повторил вор. Он видел, что на старике одна набедренная повязка, но к храмовникам обратиться побаивался.

- Нас покормит Салакуни, он великий охотник. И-эмма! - хрипло взревел Чиптомака, взяв могучий, глубокий аккорд. - О, Салакуни, мяса добытчик, и-эмма! Убивает он спира и леопарда, стукнув лбами зверей, и-эмма! Анту болотную он задушил руками, стаи птиц остроклювых прогнал, и-эмма, яйцами их накормил же друзей! Сыты были они, через болота шагая!

- Что ты так орешь? - не понял Гольто. - А эта штука у тебя, она дорого стоит? Звенит громко.

- Гуоль из поющего дерева шапа стоит больше, чем десять таких, как ты, - грозно начал прерванный Чиптомака, но тут же поправился: - Нет, сотня таких, как ты. И продать ты его никому не сможешь, воровская морда, потому что в Озерной стране люди глухи к музыке. И-эмма! С кем я говорю, зачем?..

Воины-храмовники помалкивали. Многолетняя служба приучила их к сдержанности, особенно в присутствии посторонних. Салакуни грозные копейщики еще могли воспринимать как кого-то равного себе, все же жрец Варнеча не раз приглашал гиганта к себе, но его спутников - никогда. Озерная страна оставалась за спинами, постепенно теряясь в джунглях, которые омывали Чамка-Ти со всех сторон, словно голубой остров в зеленом океане.

Салакуни, погруженный в свои мысли, и не помышлял о привале. Старый Чиптомака, изнежившийся в городе, быстро соскучился по отдыху, проголодался, но не мог пожаловаться раньше негодного Гольто. Воришка же, как на зло, шагал весело, во все стороны крутил головой и даже насвистывал что-то бессмысленное.

- Перестань, - потребовал Чиптомака. - Ты ничего не смыслишь в музыке!

- Разве это музыка?.. - удивился вор. - Я так, просто.