Он послушно перестал свистеть, и Чиптомаке стало совсем грустно. Для него, выросшего на берегах Квилу, ничего любопытного вокруг не происходило. Некоторое время отряд преследовало племя обезьян, но вонючие крикливые твари быстро отстали, не найдя, чем позабавиться. Несколько раз попадались одинокие терки, эти мелкие грызуны относились к особо ненавидящим человека обитателям джунглей, но опасны только в стае. Змеи, издалека чувствуя тяжелую поступь Салакуни, успевали отползти. Так прошел почти весь день.

- Это следы спира, и-эмма... - пошатывающийся от усталости Чиптомака ткнул пальцем в непонятную ямку на земле. - Ты, Гольто, небось прожил жизнь у озера, и даже живого спира не встречал, и-эмма?

- "И-эмма" - это у тебя поговорка такая? - вор жил в далеком Шерешене и не слышал изводящих весь Локио песен старика. - Конечно, я не видел спира. Да разве после встречи с ним живые остаются!

- Некоторые остаются, - старый лэпхо опять забренчал на гуоле: - А случилось это на дороге на далекой, на дороге от седьмого храма Поленша к болоту, на тропе с тех пор навеки окаянной, там где кровь смешалась с грязью и мокротой...

- Перестань, - взмолился Гольто. - Можешь просто рассказать что-нибудь интересное? А то я и понять-то ничего не могу. Правда, что у спира глаза как моя голова?

- Как две! - Чиптомака старался выровнять дыхание, чтобы вдоволь отругать негодного мальчишку, но вдруг со всего маху налетел на остановившегося Салакуни. - Что за?!..

Один из воинов-храмовников схватил Чиптомаку и зажал ему рот. Но старик и сам понял в чем причина остановки, выпучил глаза в немом ужасе. Прямо перед отрядом, переходящим сейчас маленькую полянку, стояла исполинская фигура. Сказочный обитатель джунглей опирался на длинные руки и, немного хмурясь, разглядывал верхушки деревьев. Потом перевел маленькие, злобные глазки на людей.

- А клыки-то... - ахнул Гольто.

- Заткнись, - прошептал один из воинов и сдавил ему руку.