- Так что же вы молчите?! Что это такое, я вас спрашиваю?! - гремел Рододонт Селевкидович, брезгливо указывая оттопыренным пальцем с траурно-тёмным ногтем на треугольный кустик волос, просвечивающий сквозь подол комбинации Дани. Новичок покраснел до ушей. Конечно, он не впервые видел полураздетую девушку, однако для столь двусмысленной ситуации Даня держалась слишком уж спокойно. И даже нагловато.

- Это? Ах, это, - точно спохватившись, Даня щёлкнула изумрудным лакированным ногтиком по листу ватмана на ручном кульмане и невозмутимо оттарабанила: - "Гайка стальная необыкновенная с очень хитрой упорно-левой резьбой и усиками в трёх проекциях с наложенными аксиальными, коаксиальными, осевыми сечениями и аксонометрией вдобавок", вот что это такое.

- Гайка. Ага. Так.

Рододонт Селевкидович опять успокоился. Взгляд его сделался осмысленным, он нацепил на огромный горбатый нос очки с толстыми стёклами, придирчиво осмотрел чертёж и уточнил: - С хитрой левой резьбой, значит?

- С упорно-левой, - поправила Даня. Начальник склонился над чертежом, будто принюхиваясь, затем уткнулся носом почти в самую грудь деталировщицы, так же придирчиво оглядел проступившие из-под тончайшей ткани набухшие соски (новичок почувствовал, как кровь стучит в висках и стреляет в макушку) и спросил:

- А вот это что такое?

- Это мне жарко, Рододонт Селевкидович, - по-прежнему невозмутимо пояснила Даня и попросила: - Чем кричать, поговорили бы лучше с главным инженером, кондиционер бы нам установили, а то сил нет работать.

- Кондиционер? Жарко? Да, пожалуй, - согласился начальник, усиленно закивал головой, обмахнул себя несколько раз ладонью, но немедленно пошёл на попятную: - Нет-нет, какой кондиционер?! Это может быть каплей, которая переполнит чашу экологического баланса. Так что потерпите, ничего. А кстати, чьи это брюки у вас на стуле висят?