– Ну не таком же виде!

– Паша… А давай ты проводишь меня и объяснишь ей все. Я же сам не смогу! Я же погибну просто!

– Я-то провожу, – он допил остаток пива из бутылки и прищурился. – И объясню. Только ты представляешь, что будет?

– Может по пути рассосется это? – я обвел длинным кривым пальцем вокруг своей рожи. – Не знаю, как в автобусе будем ехать. Не представляю. Нужно загримировать меня. Вот! – я схватил с полки баночку с черным сапожным кремом. – Ну-ка намажь мне физиономию. Лучше быть черным, чем зеленым или голубым.

– Эт точно, – Пашка макнул кусок поролона в крем и принялся втирать его в мое несчастное лицо. – А с ушами что делать? Ведь под шапку такие не залезут.

– Изолента или пластырь есть?

– Пластырь, – Глотов извлек из аптечки пакетик с красной окантовкой. – Только перцовый.

– Ничего. Ты мне уши согни и к затылку приклей, а сверху шапку наденем, – я сел на табуретку и мужественно пережил процедуру по маскировке ушей и других подозрительных частей головы.

Автобус пришлось ждать долго, и я изрядно замерз в чужом для нового тела климате. Злой январский ветер вольно гулял под непомерно широкой курткой, шарил ледяной лапой по груди и спине. От этого внутри меня что-то булькало, переворачивалось и мучительно стонало. Вдобавок я почувствовал, что инопланетный организм все сильнее выражает потребность в пище: мигом вспомнилась сумка с колбасой и пивом, доставшаяся банде Крюбрама; вид бездомной собаки, сидевшей возле мусорника на противоположной стороне улицы, пробудил еще больший аппетит, а теплая рука Павла, лежавшая у меня на плече, вызвала небывалое слюноотделение.

– Пашшша… – подрагивая, прошипел я. – Не могу больше – жрать хочу. Пойду в ларьке чипсы куплю.

– Это нервное, – понимающе сказал Глотов. – Не надо никуда ходить. На, закури лучше, – он достал из кармана пачку «Явы», но тут подошел автобус.

Мы зашли в последнюю дверь и устроились на задней площадке, спиной к излишне любопытным пассажирам.