Игорь вернулся в караульное помещение. Его била мелкая дрожь, а во рту до вечера не рассасывался противный металлический привкус. Теперь он знал, как выглядит страх быть опознанным офицером ФСБ.
Страх занял прочное место в душе. Что-то в Игоре надломилось. Да и не в нем одном. Публикуемая в газетах социальная статистика показывала возрастание числа самоубийств, причем, людей нестарых, небогатых и несудимых. Страх вернулся в страну. По результатам опросов ВЦИОМ, проводимым среди населения, лишь 12% опрошенных поддерживали усиление мер по борьбе с преступностью, из них на жителей провинции приходилось менее 1%. Вскоре данные перестали печатать.
Игорь больше не видел Георгия. В июле к брату пришли. Чем не угодил скромный верстальщик, оставалось только догадываться. Разговоры в курилке, дружба не с теми людьми или: донос? Hи жена брата, ни мама об этом не знали.
Георгий сидел в ФСБшном изоляторе, свидания с ним не давали. Игорь впал в прострацию. Вдобавок, Лика, узнав о несчастье, быстро собрала вещи и попросила ей не звонить. Игорь только кивнул и даже не попрощался.
Как-то ночью, через пару недель такой жизни, он проснулся и отправился в туалет, вытащив из брючного кармана ПМ. Оседлав белого коня, он задумчиво разглядывал угловатую железяку в своей руке. Железяка была тяжелой и не пугала. Игорь подумал, что все, на что она годится, это выпустить пулю под негромкое журчание полуночного сортира. Потом он решил, что поступить таким образом было бы глупо. К тому же, чудовищно пошло.
Брату этим не поможешь, себе - тем более. Hадо действовать, а не самоустраняться. Hо как?
Ответа Игорь не находил, хотя до звонка будильника проворочался на подушках. Он пришел на работу бодрый, готовый что-нибудь предпринять.
***
Слышь, тебя начкар зовет, - сменщик появился у вахты на полчаса раньше обычного.