- Разрешите, - скорбно и вежливо попросил у шеренги Смирнов и, повесив палку на локтевой сустав, достал свою книжечку. С книжечкой пропустили. Внутри круга медики уже не суетились, а суетились три человека в штатском. Один, приседая, а затем вытягиваясь, щелкал фотоаппаратом, второй делал отметки мелом на асфальте, третий - на корточках - осторожно рылся в карманах лежавшего на тротуаре ничком милиционера в форме. Милиционер лежал, противоестественно вывернув руки-ноги. Так живые не лежат. На тротуаре лежал труп милиционера.

- Участковый Трындин? - спросил Смирнов у спины четвертого штатского, который в суете не участвовал. Четвертый раздраженно обернулся и вдруг узнал радостно:

- Александр Иванович?

- Здорово, Леонид, - солидно поприветствовал четвертого Смирнов. Был Леонид хорошего роста, складный, франтоватый, на артиста Абдулова смахивал.

- В Москве, а к нам не зайдете, - укорил он Смирнова.

- А что мне у вас делать?

- Как что? Пообщаться, соскучились мы без вас.

- Соскучились? - непонятно спросил Смирнов и повторил вопрос, кивнув на тело: - Участковый Юрий Трындин?

- Участковый Юрий Трындин, - соболезнуя голосом, подтвердил Леонид.

- Что случилось?

- С крыши сорвался.

- Прямо-таки и сорвался?

- Сейчас здесь закончим и наверх пойдем, пощупаем, что и как.

Смирнов глянул вверх, на крышу пятиэтажного доходного дома, каждый этаж которого - полтора нынешнего. Высоко. Очень высоко.

- Я с ним утром разговаривал, - сказал Смирнов. На труп он не смотрел, не хотел смотреть. - Что ж ты так, Юра Трындин?

К Леониду подошел третий в штатском - совсем еще молодой, - протянул сложенный вчетверо лист бумаги:

- В кармане нашел. Прочти, Леня.

Леонид развернул бумагу. Смирнов нахально заглянул в нее через Леонидово плечо. Леонид обернулся на него, но ничего не сказал. Стал читать бумагу. Читал и Смирнов.