Желтое здание стояло на месте. Они развернулись на Каретном и доехали до Пушкинской площади.

- Вниз по Горького, - приказал Смирнов.

Телеграф, "Националь", Университет. У Библиотеки Ленина Смирнов скомандовал еще раз:

- С Лебяжьего на Ленивку и по набережной.

- А с Лебяжьего проезд уже пять лет как закрыт, - с плохо скрытым торжеством объявил водитель.

- Ну тогда с Волхонки.

По крутому переулку вскарабкались к шестиэтажному, громадному здесь дому. Смирнов выбрался кое-как, отстегнул трешку, спросил на прощанье:

- Так и не догадался, кто я?

- Не-е... - признался водитель.

- Думай, молодой, думай. Молодым много думать надо.

И захлопнул дверцу.

Лифт, слава богу, работал. Смирнов поднялся на пятый этаж. Нужная ему дверь была заново обита, и на ее темно-бордовой шкуре сиял мягким блеском старинный звонок с вежливой надписью: "Прошу крутить". Раз просят, Смирнов крутанул. И будто ждали: дверь тотчас открылась.

- Ну, входи, - предложил здоровенный мужик в майке и шортах. - Я тебя с балкона увидел.

- Хорош! - решил про него Смирнов и вошел. Обнялись как положено. Оттолкнувшись друг от друга, чтобы обоюдно рассмотреть получше. Смирнов добавил к первому впечатлению: - Но пузо.

- На себя посмотри, сельский житель! - обиделся хозяин. - Пиджачок и штанцы со своего огородного пугала снял, что ли? Как тебя такого Лидка выпустила в Москву?

- Я пенсионер, Алька, - напомнил Смирнов. - И вид у меня должен быть пенсионерский. Это ты у нас все мальчуганом прыгаешь. - И повторил: - Но пузо.

- Грубо, - решил тот, кого назвали малоподходящим к его летам именем Алик, и предложил: - Можешь душ принять с дороги.

- С удовольствием. Только сначала апартаменты покажи. Первый раз я же здесь у тебя.

Походили по квартире, и Алик хвастался тем, как он в отличных условиях живет в сердце любимой старой Москвы. Минут пятнадцать хвастался, выводил на балкон, показывал Кремль, кивал на Москву-реку, махал руками.