- Я не я, и подпись не моя, - понятливо заметил Смирнов. И вдруг заорал: - Я что, не вижу, что это не ты, но паспорт-то твой!

- И паспорт не мой! У меня теперь новый!

- А старый ты, конечно, потерял? - зловеще догадался Смирнов.

- Потерял. В феврале еще потерял.

- Если ты, сучий порох, не скажешь мне, кому ты продал паспорт, с которым меня заделали, как фрайера, я тебя удавлю, гнида!

Хромой, но здоровый. У хромых всегда руки сильные. В натуре, удавит. Но - на всякий случай:

- Сказал, потерял, значит, потерял.

Смирнов двумя пальцами левой - указательным и средним - не сильно, но акцентированно ткнул Шакина в печень, глядя, как у того от боли округляются ничего не соображающие глаза, сказал тихо и участливо:

- Ишь, как тебя корежит. А все от того, что печень твою раздуло от безобразия. Ты кончай жрать аптеку и парфюмерию, не то скоро окочуришься. Интеллигентный человек, а таких вещей понять не можешь. Так кому, говоришь, паспорт продал?

- Я его не знаю, - покорно ответил пришедший в себя Шакин.

- Ты что, паспортом на рынке торговал?

- Да нет, меня с покупателем официант Жека в болшевском ресторане свел.

- Гляди, по ресторанам ходишь! - удивился Смирнов.

- Когда деньги есть. Хочется иногда за чистой скатертью выпить.

- Тогда пошли.

- Это еще куда?

- Пошли, пошли. За чистой скатертью посидим.

В аляповато отделанном лакированным, с подпалинами тесом зале они устроились в боковой, похожей на вагонное купе кабине. Время настало: уже подавали. Расщедрившись, Смирнов заказал для Шакина сто пятьдесят.

- Жека где? - спросил у официанта Шакин.

- Он по четным работает. Завтра будет.

- А сегодня его позвать никак нельзя? - осторожно поинтересовался Смирнов.

- Где его найдешь! Он же из Москвы! - Официант поправил бумажные салфетки в стакане и осведомился: - А горячее будете?