- Подумаем, - сказал Смирнов, и официант удалился.

- Дела, - заметил Шакин и опасливо покосился на Смирнова.

- Завтра, часов в шесть вечера, я буду здесь, Шакин. И ты чтобы здесь был. Но запомни: если предупредишь Жеку обо мне, плохо, очень плохо тебе будет. Я мальчонка добрый, но иногда суровый. Ты меня понял, Шакин?

- Понял.

Официант принес графинчик - малое шакинское утешение. И салат из огурцов и помидоров.

- Пей за мое здоровье, - предложил Смирнов. Шакин покосился на него, хотел что-то сказать, но передумал и выпил. За смирновское здоровье, выходит.

- Что же это такое? - растерянно спросил Смирнов, входя в переулок.

- А пожар! - радостно сообщила ему оказавшаяся тут как тут бойкая старуха.

Старуха была не совсем права: пожар уже закончился, он недавно завершился под брандспойтными струями лихих пожарников и еще потому, что в ряду ожидавших капитального ремонта домов гореть было уже нечему. Трупы превратились в скелеты. Вместо забитых окон - закопченные дыры, вместо крыш - неряшливые провалы, вместо крашеных разноцветных стен - почерневшая голая кирпичная кладка.

- Когда загорелось-то?

- Как магазин открыли. В два часа! - старуха знала все. - Мальчишки подожгли.

В отделении милиции Смирнов застал Леонида Махова.

- А, Александр Иванович! - без энтузиазма поприветствовал отставного полковника замордованный капитан. Он с какими-то бумажками пристроился рядом с дежурным. Видимо, расспрашивал его о своих делах.

- Как это произошло, Леонид? - спросил Смирнов.

- Что - это? - не понял Леонид.

- Пожар.

- Пожар-то? - с трудом осознав, о чем речь, Леонид впроброс пояснил: - Пожар-то оттого, что мальчишки подожгли.

- Ну, мне об этом одна бабушка сказала. А точнее?

- Точнее вот лейтенант знает. - И лейтенанту: - Расскажи товарищу полковнику, как все было.

Полковнику. Тактичен, тактичен капитан Махов.