– Молодец! – я постарался изобразить в голосе радость, пытаясь до конца сообразить, кто звонит. В трубке молчали.

– Ты кто? – совершенно неожиданно для себя, уже не скрывая отсутствия радости по поводу звонка, спросил я. – Куда меня берут? Зачем?

– Андрей же звонит! Ёлы палы, мы ж договорились в шесть утра созвониться, а я проспал, вот в семь только звоню, я все узнал, берут тебя!

– А… – я смутно припоминал, что вчерашний вечер закончился медитацией с коньяком «Московский», причем, видимо, коньяка оказалось больше, чем медитации, вследствие чего эта самая договоренность: созвониться в шесть.

– Спасибо. – Андрея я слышать был рад, но проснулся еще не окончательно. – Ты мне чего звонишь-то?

– Да как чего! – Его голос был полон предвкушения сообщения, которое было, кажется, ему самому настолько приятно, что, если бы не ранний час, я, видимо, просто из человеческого участия, повесил бы трубку, что бы не лишать его возможности еще час другой воображать о том, как мне он его сообщит.

В конце концов, Андрей прокашлялся и сообщил:

– Тебя берут в ДТОСМ!

– Да ты что! – изображая энтузиазм, что кто-то куда-то меня берет, ответил я. – А это что такое?

– Да я ж тебе уже говорил! – Андрей, кажется, был искренне удивлен моей плохой памятью, невнимательностью и непониманием важности сообщения; – Одно дело адрес ветеринара забыть, а другое, – он значительно помолчал, – Комитета по Спасению Мира! – последнее, видимо, из соображений конспирации, было произнесено приглушенным шепотом.

– А… точно! – я не стал вдаваться что, кажется, в прошлый раз он говорил мне другое название, впрочем, возможно, они периодически меняли название организации. Для конспирации, разумеется.

За завтраком я, как обычно включил «Евроньюс». Сосредоточиться на новостях, впрочем, не удавалось. Не давало покоя окно.