– Да нет. Эти… которым я все рассказываю.

– А-а… - Я наконец-то смекнул, в чем дело. - Спросили, как именно вы трудились на благо людей? А потом: что такое порох и зачем?

– Да, - глухо признался Ефимыч.

– Вот гады! - с искренним восхищением подивился я.

Все-таки пришлось выпить по третьей.

– Рудольф Ефимыч! Но они ж, наверное, не нарочно…

– Будто мне от этого легче! - буркнул он.

– Да не берите вы в голову… - уже малость размякнув, добродушно убеждал я его. - Подумаешь, начальство обидело! Так ли нас еще обижали, а, Ефимыч? Зато работенку подкинули. Хорошо хоть платят-то?

– Платят хорошо… А во дворе со мной никто говорить не хочет.

– Завидуют, - решительно объявил я. - Черной завистью. Ишь! На старости лет человеку хлеба кус перепал, а им уже невмоготу! У, суки…

– А вы сейчас безработный? - ни с того ни с сего спросил он.

Настроение мигом упало. Не спрашивая разрешения, я собственноручно наполнил стопки.

– Безработный…

– А раньше где? - не отставал Ефимыч.

– Да где я только не работал!

– Ну я и вижу, - одобрительно заметил он. - Рабочий человек. Не из этих… не из интеллигентов.

Ну, спасибо тебе, Ефимыч!

– Кто такие?

Он уставился на меня с подозрением.

– Не знаешь, что ли?

Я истово перекрестился, дескать, впервые слышу. Наверное, это было жестоко с моей стороны - задавать простые вопросы, от которых у бедняги и так уже ум за разум заходил, но после трех стопок коньяка за собой не уследишь.

– Интеллигенты?.. - Глаза его напряглись, а лоб пошел натужными складками. - Ну, эти… Образование получили, а пользу приносить не хотят.

– Кому?

– Обществу, - сердито сказал он. - Россия из-за них гибнет. Умные больно.

– Кто, например?

– Артисты всякие, - нехотя ответил он.

– А-а… - Я покивал. - Шукшин, Мордюкова…

– Нет, - испуганно сказал он. - Ты чо? Шукшин, Мордюкова… Они полезные. Я про паразитов разных.