Ну вот, допустим, отвечу я: «Да». Голоса, естественно, никуда от этого не денутся - и поймет Ефимыч с ужасом, что никакой он не чичероне, а самый обычный псих. Еще не дай Бог что-нибудь над собой учинит. Мучайся потом из-за него…

Впрочем, поймет ли? Может ли вообще психопат чистосердечно признать себя психопатом? Наверняка извернется, выкрутится, что-нибудь придумает и останется прав во всем. Да и голоса, конечно же, его изнутри поддержат: отбой, дескать, никого нам, кроме тебя, Ефимыч, не нужно. Нет такого второго во Вселенной.

Есть, кстати, и другой вариант. Я говорю: «Да», - и голоса умолкают. Где-то я даже читал о подобном способе лечения. Правда, не исключено, что вместе с ними Ефимыча покинут и его гипнотические способности, однако не думаю, чтобы он об этом когда-нибудь пожалел.

С большим чайником в левой руке и с заварочным в правой я вернулся к столу.

– Ну? - затрепетав, спросил меня Ефимыч.

На мое счастье, я сначала избавился от кипятка и лишь потом сказал:

– Что ж с вами делать… Согласен.

«Тогда давайте обсудим условия», - отчетливо прозвучал в моей голове приятный мужской голос.

Как все это было давно…

Я останавливаю свой «форд» напротив здания с колоннами, что, конечно же, чревато штрафом. Ладно, штраф так штраф. Кто бы протестовал!

– Дума, - с удовольствием оглашаю я, захлопывая за собой дверцу и простирая ладонь к колоннаде. - Это где думают.

– О чем? - неслышно спрашивают меня.

– Предполагается, что о народном благе.

– Кем предполагается?

– Теми, кто думает.

– Это соответствует действительности?

– Ну, не все так просто, - со снисходительностью истинного чичероне изрекаю я. - Конечно, каждый думает исключительно о своей выгоде и о своей карьере. Но из множества этих мелких дум складывается одна общая дума о народном благе.