На корме стоял по стойке "смирно" Гальский в цветастых, до колен, трусах и салютовал надкусанной палкой полукопченой колбасы. Ноги у него были белые и тонкие, как макаронины. - По машинам! - дурашливо закричал он и дал колбасой повелительную отмашку. Сергеев и Попов спрыгнули первыми, потом сгрузили Ромова, который изобразил, будто спустился сам и ему только слегка помогли. В катере немного хлюпала вода, все разулись. Иван Алексеевич снял допотопные босоножки, кряхтя, стащил клетчатые носки с болтающимися носкодержателями. - Видали, что выдают заслуженным чекистам, - подмигнул коллегам Сергеев. Чтобы было куда пистолеты цеплять. - Ну их к черту, эти пистолеты, - отдуваясь, сказал Ромов. - Терпеть их не могу. - Что так? - поинтересовался Сергеев, стягивая рубашку. Попов увидел на бугрящейся мышцами загорелой груди длинный белый шрам, перехваченный следами швов. - Чуть под трибунал не попал, - ответил Ромов, по-хозяйски заворачивая в газету носки и босоножки. - В октябре сорок первого получил пистолет - "ТТ", весь в смазке, только со склада, взвел курок и прицелился, дурак, в ногу. Потом чуть отвел в сторону, нажал, а он как бахнет! Как там патрон оказался - хрен его знает! И сижу весь мокрый - завтра боевая операция, вот и объясняй трибуналу про случайный самострел... Тут и не посмотрят, что смершевец... - Ромов нервно крякнул. - Хватит про страшное, Алексеевич. - Гальский достал из тесной каютки гитару, подмигнул Попову: Северной ночью не дремлет конвой, Звезды блестят иконами Над полосой, между жилой И производственной зонами... Пел он нарочито надрывно, с блатными интонациями. - Тьфу на тебя! - рассердился Ромов. - Эти пакости у меня уже вот здесь сидят... Он похлопал себя по затылку. - Неужели хороших песен нету? - Какую сыграть, аксакал? - охотно откликнулся Гальский. - Концерт по заявкам! - Какую? - Ромов озорно прищурился, подумал. - Давай эту: "По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед..." Гальский выдал замысловатый перебор.