- Да я ее всю-то и не знаю... - Эх, молодежь, совсем отдыхать не умеете, - сокрушенно сказал Иван Алексеевич. - А Ватерато на гитаре играет? - Немного, - отозвался Попов. - Под настроение. - Настроение скоро будет, - пообещал молчавший все время Тимохин, чуть качнул штурвал. - Пять бутылок взяли. - Ого, - умилился Иван Алексеевич. - И у меня есть. Зачем столько? - И с детской непоследовательностью добавил: - А ведь ни разу не слышал, чтоб выливали... Заходящее солнце еще сохраняло силу. Попов расстегнул рубашку, Ромов сделал то же самое. Его белое дряблое тело контрастировало с атлетической фигурой Сергеева, но у Сергеева был один пупок, а у Ивана Алексеевича три. Попов не сразу понял, что это давние пулевые ранения. Катер мерно подбрасывало на боковой волне. Валера Попов откинулся на жесткую спинку сиденья, закрыл глаза и расслабился. Гальский тихо, для себя, перебирал струны, Ромов и Сергеев негромко разговаривали. - Как твой пацан-то? - с неподдельным интересом спросил Наполеон. - Нормально. Учится, в волейбол играет. Длинный... Я когда-то тоже мяч любил. Это уже потом бороться стал... - А пацана-то не хочешь учить? Небось пригодится. - Сам если надумает... Я ни в чем давить не буду. Путешественником хочет стать. Какие сейчас путешествия... Геологом разве. Жизнь-то у них - не позавидуешь. Ну да если решит... - Сколько ему, двенадцать? Как моему внуку. Не пойму... Ловит за сараями кошек и вешает... Соседи скандалят, в школу жаловались. Я уж и лупил его... Ну откуда такая жестокость? - сокрушался Иван Алексеевич. - И книжки ему хорошие читали, и песенки правильные, и на "Чапаева" водил... - Вижу землю! - торжественно объявил Гальский. Попов открыл глаза. Катер приближался к вытянутому клочку суши справа от фарватера. - Похоже, необитаемый остров, - замогильным голосом сказал Тимохин. - С сокровищами? - хихикнул Иван Алексеевич. От его озабоченности не осталось и следа. Зато Сергеев был задумчив. - Кстати, Женя, - гигант наморщил лоб.