Игорь круглыми глазами посмотрел на приятеля – выражение лица Влада живо напомнило ему кающуюся тициановскую Марию Магдалину – и неуверенно подтвердил:

– Да… Я тоже прошу. Как же наши без нас, мы же должны поболеть, поддержать – в кои-то веки до полуфинала добрались!

– Мужик, выручай! – с надрывом повторил Влад и застыл, оглаживая взглядом начинку автомобиля. Потом чуть ли не цыпочках подобрался вплотную к бамперу и осторожно закрыл капот.

Игорь смотрел на приятеля, без особого труда подавив в себе желание расхохотаться от этого спектакля. Ничего смешного в их положении не было – сплошная грусть.

– Давай, садись, – едва ли не шепотом скомандовал Влад и все так же, на цыпочках, переместился к распахнутой дверце. И юркнул на место водителя.

Игорь следом за ним безропотно забрался в машину. От стоящих на заднем сиденье корзин исходил плотный грибной дух.

Мотор завелся без заминки, будто и ведать не ведал о каких-то неполадках. Зашуршала под колесами трава, захрустели сухие шишки.

…Они ехали молча, словно боялись, что от звука их голосов «жигуль» вновь потеряет сознание. И лишь когда добрались до шоссе, и серый асфальтовый поток помчался под радиатор автомобиля, Игорь задал вопрос, давно вертевшийся у него на языке:

– Влад, а что за мужик-то?

– А тот, который в движке, – сообщил Влад, не отрывая взгляда от дороги. – Специальный мужик, такие в каждом механизме сидят. Стопудово! Ты никогда не пробовал?

– Что не пробовал?

– Просить. Я уже давненько заметил, что если попросишь – электробритву там, компьютер зависший, движок вот… – то помогает. Правда, не всегда. Тут от настроения этих мужиков зависит.

– А с чего ты взял, что там сидят какие-то мужики? – осторожно спросил Игорь. – Не помню, чтобы мы с тобой в универе такое проходили.

– Сидят, сидят, – уверенно покивал Влад. – В каждом механизме сидят. А в универе мы много чего не проходили.