Игорь помолчал, осмысливая услышанное. Двигатель работал ровно, «жигулъ» бодро несся вперед – и созерцание полуфинальной игры европейского чемпионата, с пивком и рыбешкой, представлялось теперь вполне реальным.

– Значит, всюду, говоришь, сидят специальные мужики, – наконец сказал Игорь. – Как бы э-э… духи механизмов.

– Можешь и так называть, – согласился Влад. – Не в названии дело.

– И Оккам, значит, тебе не указ? Помнишь? Не следует умножать сущности сверх необходимости.

– Помню, – откликнулся Влад. – Нон сунт мулътипликанда… Что-то в этом роде. Да, Игорек, мне Оккам не указ. Я на практике убедился, а практика, если помнишь, критерий истины.

– Да ты, Влад, самый настоящий язычник, вот ты кто, – резюмировал Игорь. – Молишься духам телевизоров, пылесосов и мобилок. Жертвы им, часом, не приносишь?

– Жертвы не приношу, – невозмутимо ответил Влад. – И не молюсь, а прошу. Если ярлыки клеить, то я, скорее, анимист, а не язычник. И помогает, Игорек, помогает. Так что пусть Оккам бреется своей бритвой, а мы и сами с усами. Но все-таки желательно, чтоб телевизор сегодня не ломался.

– Да уж! – встрепенулся Игорь. – Прибавь газу, анимист, полуфинал из-за нас с тобой задерживать не будут, уж там-то никакого мужика специального нет…

Зазвездный Гигант отчаянно и безуспешно тряс круглую коробочку своего фойлера. Фойлер барахлил. Зазвездный Гигант никак не мог понять, в чем дело, ругался и продолжал терзать незамысловатый аппаратик, надеясь, что тот все-таки заработает.

Зазвездный Гигант слабо разбирался в конструкции фойлера и не знал, что причина неполадки – в одной-единственной крохотной детальке из миллиардов и миллиардов, составляющих начинку обыкновенного бытового фойлера. Деталька называлась «планета Земля» и не позволяла фойлеру нормально работать по той причине, что населяющие Землю разумные существа пошли не по тому пути развития.

И теперь фойлер годился разве что для частичной винвивации, а вот произвести олакуцию уже никак не мог.