— Чтобы дать гарантии нашим Изящным Искусствам.

— И корабль отправился в Самофракию?

— Куда он прибыл спустя примерно сутки.

— И что же там?

— Прежде всего выгрузили Нику или по крайней мере то, что почитали Никой. Снова с помощью подъемного крана она была водружена на платформу грузовика, который транспортировал ее в экспозиционный зал, оборудованный для ее приема. Ее спустили, и четверо специалистов приступили к ее раздеванию.

— Была ли там пресса?

— Один тип из греческих «новостей», которые заручились правом эксклюзивного репортажа.

— Его также задержали?

— Конечно! Но ты отдаешь себе отчет, что скандал закипает, как котелок на огне? С минуты на минуту может сбросить крышку!

Его Пинушество потер усы желтым от никотина указательным пальцем.

— Ясно одно, — решил он.

— Что же, мессир Пино?

— Подмена произошла на борту корабля.

— Я того же мнения, дражайшая мумия.

— Ибо, — продолжала эта неутомимая плешивая башка, — на борту судна были средства, чтобы заменить настоящий ящик на другой. Трюм — не слишком бойкое место, и потом люди, которые выкинули номер, располагали подъемными кранами, не забывай этого. Хочешь, я тебе скажу, Сан-Антонио?

— Скажи же мне, старина!

— На судне уже была фальшивая упаковка к тому моменту, когда загрузили настоящую.

— Возможно...

— Нет, вероятно!

— Итак! Далее?

— Далее: прячут настоящую во время первой части плавания и выгружают ее в Афинах.

— Вероятно, — согласился я.

— Нет, точно! Какой торговый груз был на судне?

— Не знаю, — признался я.

На этот раз мастер дедукции нечеловеческим усилием приподнял оба века и устремил на меня свой тусклый взор.

— Тебе бы следовало поинтересоваться, — упрекнул он, — Итак, мы едем поглядеть все это на месте, мне теперь надо переодеться... Наш самолет уже в 12.30?