Моя суровость несколько сбила дурь с этих вертопрахов.

— Во-первых, — сказал я, — на борту какого американского парохода плавали Олимпиакокатрис и Тедонксикон?

Как ни в чем не бывало приблизился этот клоп Кессаклу. Я-то и забыл про него. Властным жестом я показал ему на дверь.

— Вас не очень затруднит пойти на улицу проверить, в самом ли деле солнце садится на западе сегодня вечером? — бросил ему я. Он бесшумно вышел, с тоскливым видом приволакивая ноги.

— Ответ? — сказал я Сертекюису.

— Они были на борту «Good Luck to You»

— Это что за зверь?

— Яхта, принадлежащая старой американской актрисе Барбаре Слип, может, вы знаете?

Знаю ли я! Кто же ее не знает, кроме, может быть, вас, компании голубых. Слава немого кино! Царица Голливуда! Шестнадцать раз замужем за шестнадцатью миллиардерами. Когда кино начало болтать, она была вынуждена удалиться от студий, поскольку была заикой. На протяжении долгих лет она разыгрывала из себя эдакую Гарбо, завесившись покрывалами тайны (впрочем, довольно прозрачными). Затем, в конце войны, она не выдержала и финансировала большой душещипательный фильм, в котором сыграла роль бабушки, чей внук заикается. Чтобы малютка не комплексовал, она заставляет себя заикаться и настаивает, чтобы слуги заикались тоже. Фильм назывался по-французски «Я тебя люблю» и шел исключительно в кинотеатрах немых фильмов. Критика не была снисходительной, и Барбара Слип, наливаясь желчью, окончательно удалилась от артистической жизни.

— Что они делали на борту «Кавулома-Кавулоса»? — продолжал я.

— Текущую работу.

— Это симпатичные типы?

Он потряс головой, состроив гримасу возмущенного желчного пузыря.

— Хамы, — признался он.

Он понизил голос.

— Поскольку вы спросили у тех двух моряков, участвовали ли они в погрузке Ники, я могу вам сказать, что именно на Олимпиакокатриса и Тедонксикона была возложена погрузка в Марселе.