Стало быть, все-таки фэнтези. Конечно, Иван предпочел бы разработку по каким-либо историческим событиям – ну да ладно, выбирать не приходится. Фэнтези – так фэнтези…

– И сколько ему «хитов» дали?

– Китов?.. – придурковато переспросил Каныга. – Не-е… Кабы китов! Ему, змеенышу, людей подавай! На кого глянет, тот сразу в бел-горюч камень обращается…

Иван помрачнел. К колдовским штучкам он относился еще хуже, чем к приколам. Ну куда это годится: идешь весь в железе, с мечом, со щитом, а тебе навстречу сморчок вроде этого Каныги – первым щелбаном с ног сшибешь! Ни кольчуги на нем, ни шлема… И предъявляет он тебе, поганец, бумажку с каракулями. «Всё, – говорит, – я тебя превратил в лягушку! Садись – и квакай!» Морду бьют за такие проделки…

Они сошли с обочины и направились к высокой земляной насыпи.

– А ежели в бел-горюч, – тоже подстраиваясь под плавную былинную речь, спросил Царевич, – то как с ним биться-то – с василиском?

– Мечом, батюшка, мечом! – радостно отозвался Каныга-Лыга.

– А ежели глянет?

– Пущай глядит! – возликовал Лыга. – Тебе-то окаменеть на роду не написано! Это нам, сиротам твоим, беречься надобно…

Так бы сразу и говорили! Все понятно – игра у них зависла. Ну, тут, конечно, мастера виноваты: ввели колдовской элемент, а того не сообразили, что должен быть хотя бы один участник, на которого взгляд василиска не действует. Всех, короче, в камень обратили – играть некому…

– А кроме взгляда? Еще чем-нибудь он вооружен?

– Когти есть… Клюнуть может…

Иван хотел распросить подробнее, что представляют собой эти когти и каким образом производится сам клевок, но они уже остановились у чудовищной дренажной трубы, дырявящей насыпь насквозь.

– Туда, Царевич…

Иван заглянул вовнутрь. В трубе ему не понравилось: сыро, грязно, ветошь какая-то валяется. А может, и не ветошь. Может, дохлятина…

– А если поверху?