– Кто бы мог подумать, Господи! Такие же функциональные табу, совсем как у землян!

– Я рада, что они присущи также некоторым твоим коллегам, дорогой, – угрюмо заметила жена.

– Но этот парень прилетел с Марса, моя радость! И обнаружить, что он тоже… ну, похож на нас своим поведением, это так же захватывающе, как открытие, что вода – это сгоревший водород. Теперь я мечтаю о том дне, – и не таком отдаленном, поверь мне, – когда я объединю все его параметры в перекрестно-культурный индекс…

Профессор продолжал разглагольствовать, когда в комнату вбежал его маленький сын, который, запыхавшись, проговорил:

– Па, марсианин заперся в ванной!

– Тише, сынок. Это нетактично…

– Знаешь, радость моя, совершенно естественно, что мальчик это заметил и сказал нам. Да, сынок, этот марсианин не так уж сильно отличается от нас.

– Разумеется, – с оттенком горечи согласилась Жена Профессора. – Не думаю, что его лицо цвета спелой вишни вызовет особенно большие комментарии, если ты приведешь его на факультет. Студенты просто подумают, что бедняге выдалась нелегкая ночь… Что же касается его носа, напоминающего хоботок слоненка, так с его помощью чрезвычайно удобно вынюхивать любые пожелания профессора. Просто незаменимо для ассистента.

– Ты совершенно права, моя радость! Марсианин, наверняка думает, что наши носы то ли ампутированы, то ли недоразвиты.

– А все-таки, папа, он засел в ванной. Я за ним следил, когда он поднимался по лестнице.

– Сын, тебе не следовало этого делать. Он оказался на чужой для него планете, и если он подумает, что за ним следят, он может начать нервничать. Боже, как мне не терпится обсудить все это с Эккерли-Рамсботтомом! Стоит подумать, что эта неожиданная встреча может значительно больше дать антропологу, чем даже физику или астроному…

Профессор во второй раз пустился в рассуждения, но вскоре был прерван новым неожиданным появлением. На этот раз Игривой дочурки.