Чтобы пройти между ними, мы вынуждены были то и дело отворачивать и менять курс, точно так же как это делает летящий на небольшой высоте самолет, которому приходится пробираться между окружающими его со всех сторон вершинами гор. Радиолокатор под водой не действует, а гидролокатор подводной лодки никогда еще не подвергался таким испытаниям, которые мы проводили теперь. А что, если наш новый гидролокатор — эхоайсбергомер — не обнаружит хотя бы один из этих гигантов? От одной такой мысли я почувствовал, как по телу побежали мурашки.

Идя на большой глубине со скоростью шестнадцать узлов, мы легли на курс, который вел прямо в центр одного из самых больших на нашей планете скоплений айсбергов. Мимо мыса Йорк в Гренландии, к которому мы теперь приближались, проходит около 30 процентов всех айсбергов северного полушария. В подводном положении среди айсбергов не плавала еще ни одна подводная лодка. Оправдывается ли тот риск, которому я подвергаю себя и еще сто одного члена экипажа лодки? С подволока прямо мне на ухо шлепнулась капля ледяной воды. От неожиданности я вздрогнул. На холодном стальном корпусе лодки все чаще и чаще появлялись прозрачные капельки воды — результат конденсации влажного воздуха во внутренних помещениях корабля.

Приподнявшись на койке, я с раздражением смахнул с уха воду. Рискованное решение об испытании способности приборов обнаруживать айсберги, находясь в подводном положении, поручили принять мне. Конечно, нам надо проникнуть в этот опасный район, подумал я, иначе как же будет доказано, что наш новый акустический прибор может своевременно обнаруживать эти ледяные чудовища и тем самым предупреждать столкновение, от которого прочный корпус лодки разлетится на части, а для всех нас наступит конец? Успешное же решение задачи сделает доступными для наших подводных лодок все воды, в которых плавают айсберги. Сегодняшний день, 13 августа 1960 года, возможно, окажется счастливым днем, в который мы докажем эффективность созданного у нас специального гидролокатора.