- Верно.

- У вас есть семья?

- Нет.

- Но вы были женаты?

- Много раз.

- А что вы собираетесь делать, когда вернетесь в Штаты, капрал?

- Буду выращивать цветы и заведу пчел и кур,

- И все в одиночку?

- Да.

- Цветы, пчелы и куры... А какие цветы?

- Розы, - сказал он, не задумываясь. И прибавил: - Может, попозже двинусь на юг.

- Это еще зачем?

- За скипидаром.

Понятно. Он просто сумасшедший. Должно быть, разум его помрачился после той страшной раны, от которой па голове остался такой ужасающий шрам.

- Вам, верно, досталось в боях, капрал, - сказал я.

- Да, сэр, порезали малость тут и там, - со смешком ответил он. - Всякое бывало.

- Оно и видно. Когда я взглянул на вас в первый раз, я подумал, не в обиду вам будь сказано, капрал, что раны у вас на голове, на лице и на руках такие - сразу видно, не от современного оружия.

- А я и не говорил, что от современного, - огрызнулся он. Потом набрал полную грудь воздуха и с шумом выдохнул. - Уф! Чем это вы меня напоили?

- Отличным шотландским виски. А что?

- Отличное-то оно отличное, только пить мне его не надо было. Я от такого крепкого отказался уж и не помню когда. В голову сильно ударяет. Мне такого и в рот брать нельзя.

- Кто же вас просил опорожнять целую бутылку, да еще в два глотка? - с досадой сказал я.

- Виноват, мистер, Как прибудем в Нью-Йорк, я вам тоже бутылку поставлю, коли желаете, - ответил капрал Куку, сощурился, точно ему больно было смотреть, и провел рукой по шраму на голове.

- Скверная, видно, была рана, - заметил я.

- Какая? Эта? - спросил он. - Да уж скверней некуда. Даже мозги полезли наружу. А вот гляньте-ка... - Левой рукой он расстегнул гимнастерку и задрал нижнюю рубашку, а правой зажег старый, видавший виды фонарик. - Вот поглядите...

Я вскрикнул от изумления.