– Я не имею в виду сценические иллюзии. Его хобби были оккультные явления.

– Он верил в эту чушь?

– Поначалу нет. На сцене он разоблачал фальшивых медиумов и свихнувшихся мистиков. Но чем глубже он исследовал, тем больше убеждался, что некоторые области психики обладают реальной силой. Был один человек – я даже не знаю его имени – с которым отец тесно сотрудничал. Он утверждал, что способен предсказывать будущее.

– Ясновидение?

– Больше, чем ясновидение. Он полагал, что существуют силы, контролирующие наши жизни, и которые наука отказывается признавать. Когда хироманты, астрологи и ясновидящие делают правильные предсказания, они отвергаются как случайная догадка или совпадение. Но он полагал, что если подобные силы могут быть продемонстрированы через посредство какого-либо механического устройства, но эта демонстрация будет воспринята как настоящее доказательство. Он разрабатывал свой метод, но умер от сердечного приступа всего за несколько недель до смерти отца. В последнем письме ко мне и Майку папа написал, что когда мы вернемся, он покажет нам нечто важное.

– Камеру?

– Не знаю. Быть может, все это чушь, но Майк думает… – Десмонд внезапно смолк и глубоко вдохнул. – Я дам вам тысячу долларов.

– За то, что может оказаться фальшивкой? – улыбнулся Рэндолл.

– Я согласен рискнуть.

Десмонд потянулся к бумажнику, но Рэндолл покачал головой.

– Сперва дайте мне подумать.

– Но мистер Рэндолл…

– Вы остановились в доме вашего отца в Клермонте? Хорошо, тогда я свяжусь с вами вечером.

– А пораньше нельзя?

– Вечером.

Рэндолл поднялся и проводил посетителя к двери, потом остался понаблюдать, как тот идет по дорожке и садится в машину. Десмонд улыбался, но Рэндолл продолжал смотреть.

Едва Десмонд завел машину и тронулся, его улыбка исчезла, и борода застыла в гримасе гнева и отчаяния.

Рэндолл отвернулся. Хорошо, что он подождал – такое выражение ни с чем не спутаешь. Парень здорово потрясен, и наверняка клянет себя за то, что выболтал так много про камеру. Теперь он гадает, как поступит Рэндолл.