Потом он выдернул карточку и подождал, пока она проявится. Разумеется, на ней оказался Ламли в кадиллаке.

Рэндолл внимательно рассмотрел фото, отыскиваю любую необычную деталь. Он увидел лишь самую обычную фотографию.

Но должно же быть что-то, ради чего Ламли и наследники хотели эту камеру! Надо поскорее сделать еще несколько снимков, и, если и на них ничего не окажется, придется разобрать камеру.

А пока что его ждала работа. Он положил камеру и фотографии обратно в ящик стола, потом подготовился к поездке по своим ночным делам.

Воскресный вечер и ночь всегда были для него удачными, потому что большинство его клиентов как раз к этому времени оказывались без наркотиков. Он продал немало пакетиков возле рок-заведений по всему городу, сбыл довольно много травки, и все прошло без лишнего шума. Но поколесить пришлось изрядно, и к тому времени, когда он вернулся домой, Рэндолл ощутил себя выжатым, как лимон.

Он еще лежал в кровати, когда на следующее утро Джози пришла для еженедельной уборки. Рэндолл впустил ее в дом и приготовил себе завтрак, потом оделся и побрился. Затем спустился в погреб проверить запасы. Оказалось, что травка подходит к концу, пришлось подняться и позвонить Гонзалесу. Они договорились встретиться в Малхолленде в девять.

Он вышел из спальни уже после ленча. Джози пылесосила ковер и всхлипывала.

– Эй, – спросил он, – Что с тобой?

Она лишь покачала головой, продолжая плакать.

– Выключи эту проклятую штуку, – велел он. – Вот тебе салфетка.

Он подождал, пока она не высморкалась и не перестала шмыгать носом.

– Ну вот, как-то лучше. А теперь садись и рассказывай.

Джози села рядом со столом, качая головой.

– К чему вас расстраивать, мистер Рэндолл. Это мои проблемы, вот и все.

Джози была хорошей женщиной, не особо умной, но прилежной работницей, прибиравшей дом Рэндолла уже несколько лет. Ему было очень неприятно видеть ее такой расстроенной.