- Именно, мистер Боулен. Вот чем и ценна наша машина. Послушайте, сэр, я скажу вам кое-что еще. Я все рассчитал. Большие журналы печатают примерно три художественных рассказа в каждом номере. Теперь взять хотя бы пятнадцать самых крупных журналов - тех, что платят самые высокие гонорары. Некоторые из них выходят раз в месяц, но большинство - еженедельники. Ладно, значит, каждую неделю они покупают, скажем, по сорок больших рассказов. А это сорок тысяч долларов. Так что стоит машине заработать, и весь рынок будет наш.

- Да вы с ума сошли, мой мальчик!

- Нет, сэр, честное слово, нет. Все так и есть, как я говорю. Неужели вы не понимаете? Одним только объемом мы задавим их полностью. Моя машина будет выдавать каждые пятнадцать секунд рассказ из пяти тысяч слов - уже напечатанный и готовый к рассылке. Разве писатели смогут за нами угнаться? Я спрашиваю вас, мистер Боулен, разве они смогут?

В этот момент Адольф Найп заметил, что у шефа несколько изменилось выражение лица: в глазах усилился блеск, ноздри раздулись, лицо застыло, словно окаменело. И Найп поспешно продолжал:

- В наше время, мистер Боулен, нельзя надеяться, будто что-то сделанное вручную найдет применение. Ручная работа не может конкурировать с массовым производством, особенно у нас в стране, - вы же это прекрасно знаете. Ковры... стулья... ботинки... кирпичи... посуда - возьмите что угодно - все теперь производится машинами. Возможно, при этом страдает качество, но разве это имеет значение? Принимается в расчет только стоимость самого производства. А рассказы... что ж, это такой же товар, как ковры и стулья, и никого не интересует, как они изготавливаются, главное, чтобы их поставляли. И мы будем продавать их оптом, мистер Боулен! Мы разорим всех писателей в нашей стране. Монополизируем рынок!

Мистер Боулен выпрямился на стуле. Теперь он слушал, подавшись вперед, положив локти на стол. Лицо оживилось, маленькие карие глазки впились в собеседника.