Перед входом во дворец самого гросса сардунского деловой человечек останавливается, ставит свой чемодан на горячие каменные плиты и испытующе смотрит на двух исполинов часовых, облаченных в маскарадные воинские доспехи. Часовые не замечают любопытного пигмея. Да им и не полагается замечать, ибо они просто живая бутафория. Их тупые остекленевшие глаза устремлены в пустоту и не выражают ничего, кроме покорности. По темным лицам стекают из-под меховых шапок струйки пота.

Найдя одного из часовых более подходящим, делец в соломенной шляпе решительно к нему обращается:

— Мой привет тебе, доблестный воин! Великий гросс у себя?

У часового чуть-чуть дрогнуло веко, но он по-прежнему неподвижен, глух и нем.

— Я спрашиваю, ведеор гросс, первосвященник гирляндский, сын божий или как его там принимает сегодня?! — с нетерпением повторяет свой вопрос человечек, щупая часового испытующим взглядом.

Не дождавшись и на сей раз ответа, он ворчит что-то вроде «болваны безмозглые» и, подхватив свой чемодан, смело входит во дворец. Часовые и не пытаются его задерживать: видимо, они поставлены здесь не для этого.

В огромном вестибюле с высоким лепным потолком соломенную шляпу тотчас же окружает целая дюжина разноцветных сутан. Солидный мужчина в синем облачении грема, очевидно главный привратник, с ледяной улыбкой обращается к пришельцу с вопросом:

— Вы случайно сюда попали, ведеор, или вы знаете, где находитесь, и пришли с намерением? Если с намерением, то что вам, собственно, угодно?

— Я Куркис Браск. Глава фирмы «Куркис Браск и компания — производство приборов точной механики», что в Марабране. Мне нужно видеть сына божьего, великого гросса сардунского… По делу! — сухо, отрывисто заявляет посетитель, сняв при этом свою соломенную шляпу и обмахиваясь ею.