Переговоры ведутся все в том же до невозможности натопленном кабинете гросса. На сей раз владельцу чудотворного прибора милостиво разрешили снять пиджак и закурить сигару. Гросс сардунский, переодетый в домашнюю меховую мантию и снова разительно похожий на дядюшку Флиста, по-прежнему зябнет и дрожит всем своим тощим телом.

Наконец он начинает деловой разговор:

— Мы видели ваш прибор в действии, уважаемый ведеор Браск, и остались им очень довольны. Это — перспективное, весьма перспективное изобретение. Но у нас, извините, возникают законные сомнения. Скажите откровенно, почему вы предлагаете эксплуатацию прибора нам, вместо того чтобы использовать его целиком и полностью для собственной выгоды? Мы уверены, что у вас есть на это веские причины, которыми вы не замедлите с нами поделиться!

— Вы правы, ваша святость! — оживленно и с необыкновенной готовностью соглашается Куркис Браск. — Причины есть, но они проще, чем вы думаете. Конечно, мне было бы в тысячу раз выгоднее наладить производство золотых суремов, не усложняя дела никакими чудесами. Но, как вы сами убедились, для аппарата, даже для его небольшой модели, требуется определенное количество людей. Сколотить такую группу в двадцать, тридцать или пятьдесят человек, из которых каждому можно было бы доверять как самому себе, — задача трудная, почти неосуществимая. Без доверия же ничего нельзя делать: малейший промах — и все предприятие вылетает в трубу. Кроме того, у меня и так много неприятностей на заводе в Марабране. Красные профсоюзы меня буквально держат за горло и не дают вздохнуть. Чуть что — госкомиссии, забастовки, нападки в печати, вызовы в министерство, грызня с заказчиками… Нет, нет, ваша святость, мне нельзя рисковать.