Гросс сардунский удивленно вскинул брови и посмотрел на Куркиса Браска с таким пренебрежением, что тот совсем смешался и затараторил от смущения как пулемет:
— Простите, о, простите! Конечно же вам известно! Но позвольте, я буду продолжать!.. Так вот, мозг. В мозгу этом, ваша святость, а точнее, в его серой коре проделывают сложную работу миллиарды микроскопических клеток — нейроны там и разные прочие. Всех не помню. Среди них самые замечательные открыты недавно нашим гирляндским гением науки, всемирно известным и прославленным… как его… профессором… э-э-э…
— Профессором Нотгорном! — шепотом подсказывает протер.
— Да, да, Нотгорном! Конечно! Как же это я?… Профессор Нотгорн из Ланка! Он и теперь там живет и выдумывает, то есть, я хочу сказать, открывает, новые…
— Профессор Вериан Люмикор Нотгорн из Ланка скончался на прошлой неделе и погребен в сардунском пантеоне гениев. Это знает каждый культурный гирляндец, более того, каждый культурный человек! — строго произносит гросс, даже не взглянув на невежественного провинциала.
Куркис Браск поражен и раздавлен.
— Виноват, ваша святость, не учел, не… не уследил за этим знаменательным событием… — бормочет он скороговоркой и, стараясь загладить невыгодное впечатление, поспешно продолжает свои разъяснения: — Нотгорн, да, да, как жаль!.. Он назвал их ментогенами, эти клетки, эти замечательные клетки мозга… Ну-с, так вот, ваша святость, с вашего разрешения, я позволю себе заявить, что в результате работы этих ментогенов получается абсолютно материальный продукт, некое доселе неисследованное до конца энергетическое полевое образование. Изобретатель прибора «ММ-222» назвал его ментогенным полем. Это не мысль, ваша святость, а скорее энергия мысли, с идеально точными импульсами первичной информации… Надеюсь, вам понятно, ваша святость?