— Белинда, это удивительно. Люди… Они такие… хорошие. Как ты можешь их не любить?
— Именно поэтому, Анабель, глупышка. Ты же знаешь, — мне всегда не нравились хорошие.
— Ну, зачем ты так, Белинда? Зачем? Они … совсем не такие, как мы.
— И тебе это нравится?
— Я… нет… я не знаю. Они настоящие, Белинда, понимаешь? А мы только тени.
— Анабель, твоё настоящее скоро сгниёт и осыплется прахом. А тени будут всегда.
— Но солнце тоже будет всегда. Белинда, ты не представляешь… Здесь так много солнца — совсем не такого, как в нашем мире. И так тепло.
— Анабель, я тоже люблю солнце. Ты знаешь. Но силу нам даёт луна.
— Белинда, зачем нам наша сила?
— Анабель, этот твой ребёнок был прав. Ты говоришь ужасные глупости.
6
Чудо
На следующее утро, пока ещё было сумрачно и тихо, и между деревьев плыли обрывки тумана, Анабель, крадучись, вышла из дома. По узким тропкам, щедро посыпанным листьями и иглами, она углубилась в лесную чащу, куда утро ещё не проникло. В глухом месте, известном только животным и гномам, она отыскала глубокую чистую реку. Ледяная вода гулко и мерно гудела, струясь между крутых берегов, по которым карабкались корни деревьев, похожие на грязные длинные волосы.
Анабель скинула платье и, не разбегаясь, кинулась в самое сердце речного кипения. Тут же вода обхватила её, смяла в железных скользящих объятиях, разбила на бесчисленное множество кусочков и тут же, забавляясь, вылепила вновь — смеющуюся, мокрую — и такую же холодную, как тайные подводные течения.
Холодную, как всегда. Холодную — как в её мире.
Она возвращалась — задумчивая, тихая. Мокрые волосы падали ей на лицо тёмно-рыжей вуалью.
Солнце уже открыто светило. Деревья качали ветвями от лёгкого ветра. Клубнично-розовые облака румянили небо. Пахло хвоёй и влажной корой деревьев. Воздух казался хрустальным и чуть не звенел.