Почему именно сегодня — она не знала; но остальным, конечно, виднее. Правда, Ульрика сказала, что ещё рано; и добавила: «А, впрочем, ей всегда будет рано»; но кто же обращает внимание на Ульрику?

Сегодня в новолунье будет совершён обряд вступления в силу Чёрного рода. Первый серьёзный обряд в её жизни. И все соберутся — и дядюшка Магус, и Люций, и Ульрика (она-то, правда, совсем не нужна!). И даже Энедина, возможно, будет там…

И только Белинда…

Улыбка сбежала с лица Анабель. Белинда…

Воспоминания ворвались в комнату, и чистый утренний свет потускнел, уступая место кровавому свету огня.

Когда это было? Целую вечность назад. До — или после того, как Белинда сложила с себя Чёрную корону рода? После… да, кажется, после.

Они с Белиндой сидят возле горящего камина. Узорные тени и отсветы пламени пробегают по лицу Белинды, и оно преображается каждое мгновение.

Вот оно беспомощно юное, почти детское, с трогательной ямочкой на подбородке. У Анабель сжимается сердце; ей кажется, что Белинда — её младшая, а вовсе не старшая сестра, и совсем беззащитная. Но тени скользят, расплываются; и лицо Белинды становится мёртвым и древним, как лик Энедины. Её глаза совершенно пустые; в них нет ни мысли, ни чувства, ни жизни. Анабель замирает, не в силах вынести это. Но вот языки огня с треском вздымаются ввысь; Белинда смеётся, её глаза вновь загораются тёплым янтарным светом.

… Белинда с размаху бросает полено в огонь. Фейерверк обжигающих искр бьёт ей прямо в лицо, но она лишь щурится с улыбкой, как будто это — холодные брызги дождя.

— Белинда, ты счастлива? — спрашивает Анабель.

Белинда пристально смотрит на неё.

— Анабель, о чём ты? Сначала нужно понять — что такое счастье. Даже люди не всегда это знают.

— Даже люди? — недоумевает Анабель. — Но разве люди мудрее нас?