Анабель напружинилась. Но тут же себя устыдила и заставила расслабиться. Наверное, этот человек пришёл к ней за помощью, как и все. Почему бы нет? Конечно, он ей неприятен, страшно неприятен… но ей удавалось исцелять и не таких.

— Вам что-то нужно? — спросила она. Странно, как глупо это прозвучало. И почему он молчит?

— Нужно, — ответил он, наконец. Голос его как-то странно звучал. Невнятно, как будто во рту ему что-то мешало.

Он шагнул к ней. От него чем-то пахло. Какой отвратительный, мерзкий запах. И почему он так нетвёрдо стоит на ногах? И глаза у него заплывшие, красные. Лицо распухло и побагровело. Похоже, он действительно болен.

Он вдруг полузакрыл глаза и закачался, готовый в любую секунду рухнуть на пол.

— Осторожно! — закричала Анабель и бросилась к нему, чтобы поддержать. И тут же тяжёлые твёрдые пальцы впились, что есть силы, в её плечо.

Как железные крючья, сочащиеся потом… Какой гнусный текучий пот… Он разъедал её кожу, как кислота.

Она рванулась, — он держал крепко. Его ногти вошли в её плоть, как ножи. Она вскрикнула. Он рассмеялся — хрипло и бессмысленно. Этот запах… нет, невозможно.

— Пожалуйста, — сказала она, стиснув зубы, — Оставьте меня. Уйдите. Я не хочу причинить вам вред.

— Вред? — он затрясся от тупого гоготанья. — Ну что ж, попробуй, попробуй…

Он наклонился. Его тёмное разбухшее лицо нависло над ней. От смрада, идущего у него изо рта, Анабель затошнило. В глазах у неё поплыло.

Она снова дёрнулась всем телом и импульсивно вцепилась рукой в его шею.

Утробный звериный рёв раскатился по дому. Он отшатнулся и закачался, завывая от нестерпимой боли. На его мясистой бычьей шее дымился багровый до черноты отпечаток.

Ожог. Ожог в виде чёткого следа её руки.

Он замычал и выбежал вон.

* * *

— Белинда, это было так ужасно! Ты и представить себе не можешь!

— Отлично могу, уверяю тебя. Мне и не такое доводилось испытать. Теперь ты знаешь, чего можно ждать от мужчин.