Анабель молчала. Она смотрела вокруг. Всё тот же мир, такой же бесцельный и тёмный. Тени и призраки в каждом углу. Тьма, тьма, тьма… Под потолком копошились, пища, летучие мыши.

Анабель закрыла глаза, губы её чуть-чуть задрожали. Тепло шершавой человеческой кожи. Загрубевшие руки, никогда не чертившие чёрных магических знаков. Мягкие губы, не знающие крови и заклинаний на мёртвом языке. Глаза, никогда не встречавшие тьму.

Она вскинулась, как от удара.

— Белинда, скажи, отчего ты такая? Как это может быть тебе не нужно?!

— А тебе — тебе ещё нужно? — спросила в упор Белинда. — Тебе нужно — после всего, что случилось?

Анабель затихла, глядя в никуда опустевшими глазами.

— Да, — сказала она, наконец. — Белинда, я не могу иначе. Мне очень больно, но я не могу. И если бы только, я знала, за что…

Она что есть силы вцепилась руками в колени. Снова и снова… как дурной сон. Голоса, шипевшие, обвиняя. Глаза, смотрящие … нет, довольно.

— За что, Белинда. Они хотели чудес. Я любила их, я творила для них чудеса. Я оживила его. Разве это не чудо?

— Анабель, это был обман. С начала и до конца. Ты лгала и себе, и людям. Им — когда играла в обычную знахарку, живущую в старом доме на отшибе. Себе — когда верила, что это твоя жизнь, твоя судьба. Ты — не полусумасшедшая ведунья, Анабель, наделённая крупицами магической силы, чтобы сводить бородавки и заговаривать зубную боль. Ты для них — страшная сила из чужого тёмного мира. Они ощущали это всегда, и, в конце концов, ты это доказала. Оживить мертвеца — это было то, о чём они даже не смели мечтать. Ты взорвала их мир, сломала границы, смешала жизнь и смерть, как игральные кости. И ты превратила этого ребёнка в такого, как мы — чуждого им и враждебного. В нечисть, в чудовище. Разве такое можно простить?

— Белинда, но я так мечтала найти свой смысл. Смысл жизни, смысл своей силы. И он как будто упал с неба мне в руки. И всё стало так чудесно. Ты понимаешь?