Из всей этой мешанины мест, событий, лиц особый интерес у меня вызывали картины, которые оживали или начинали о чем-то говорить. В основном на них изображались какие-либо уроки: география, история, фехтование… Но были и такие, где показывались просто события.

Лес. По нему во весь опор мчится всадник. Картина сменяется. Конь замер на месте. Перед ним раздувает капюшон черная змея. Всадник вылетел из седла и теперь, кувыркаясь в воздухе, летит навстречу дереву. Картина вновь сменяется. Всадник сидит на земле, привалившись спинной к дереву. Его лицо побелело от боли. Его левая нога сломана. Очередная смена декораций. Теперь бывший всадник медленно идет по каменному коридору замка. При внимательном рассмотрении в его походке можно заметить легкую хромоту.

Картины шли одна за другой. Иногда в очевидной последовательности, иногда без оной. Но никогда не повторялись. Они могли быть похожими друг на друга, но при ближайшем рассмотрении сразу появлялись десятки отличий.

Последняя картина из этой необычной галереи занимала сразу две страницы. На одной странице изображалась небольшая комната. В ней находились двое. Седой старик, смотрящий на торчащую из груди стрелу и молодой человек, присутствовавший на всех картинах. Он растерянно смотрел на умирающего мага, не понимая еще, что и сам обречен. На второй уже знакомая мне сцена ограбления. Только в ней были некоторые отличия. Теперь вокруг меня клубилась темная дымка.

На этом представление завершилось. И хотя я не просмотрел даже малой части, книга захлопнулась и исчезла. Я же еще некоторое время повисел в пустоте, а затем окружающее пространство неуловимо изменилось, и на меня навалилась тяжесть реального мира. Секунду длилась абсолютная тишина, а потом во тьме раздался первый, самый громкий, удар сердца и тишину разорвал судорожный вдох.

Тело ужасно затекло и отчаянно не желало повиноваться. Руки и ноги вяло шевелились, постепенно обретая чувствительность. И вместе с ней появилось мерзкое ощущение бегающих по мне муравьев. Сердце трудолюбиво разгоняло по венам пока еще холодную кровь. Я понимал, что как только она нагреется, появится чувство, будто меня кипятком облили. Но пока этого не произошло лежать на холодном камне было даже комфортно. Разве что несколько жестко.