Вскоре ко мне вернулась власть над телом. А еще спустя какое-то время мышцы достаточно окрепли и перестали дрожать. Когда это произошло я попытался приподняться на локтях и, не найдя с одной стороны опоры, с металлическим лязгом рухнул на пол. Нельзя сказать, что было больно – похоже, чувствительность еще не полностью восстановилась. Но крайне неприятно – это уж точно.

Придя в себя, я принялся ощупывать окружающее пространство и обнаружил рядом с собой узкий каменный постамент, с которого только что благополучно свалился. Опираясь на него, я сумел подняться на ноги, но, почувствовав сильную слабость, поспешил присесть на камень. Голова сильно кружилась от прилива крови. А в памяти все еще крутились десятки образов, виденных мною во сне. В одном из них человек собрал руку ковшом и прошептал:

– Свет.

Все еще не оправившись ото сна, я неосознанно повторил этот жест вслед за ним. И к моему удивлению результат был тот же. Едва отзвучало слово, как в собранной ковшом руке засверкал, рассыпая искры, язычок зеленого огня. Привычные ко тьме глаза резануло болью, и я поспешил прикрыть их свободной рукой. В памяти крутилась опасливая мысль, что из-за резкого перехода от полной темноты к свету человек может ослепнуть. Поэтому руку я убрал, лишь досчитав до трехсот.

Огонек спокойно горел на ладони, ничуть не обжигая. Будто его и не было. Но мог поклясться в его существовании. И это сбивало с толку. Еще какое-то время я пытался найти хоть какое-то объяснение, но, потерпев неудачу, решил отложить это на будущее. До лучших времен, так сказать…

– Может и глюк, но польза от него есть, – заключил я и вернулся к делам насущным.