На лестнице крыльца послышались шаги, и женщина подняла голову. Шаги были какие-то… официальные. Чёткие, размеренные, уверенные шаги, а потом раздался голос интеркома.

— Госпожа Крученик? Полиция четвертого районного управления. Позволите войти?

— Да-да, конечно… — встала Анна, делая жест охранным системам и крепко держа за руку сына.

В холл действительно вошёл полицейский. С ним шла женщина из опеки несовершеннолетних — ну да, типичная мымра из опеки.

— Что… — у Анны пересохло в горле.

— Ваш сын уже нарушил два дня назад закон об авторском праве. Вам удалось убедить районного комиссара по контролю, что нарушение произошло случайно и его следует квалифицировать как непреднамеренную ошибку. Но сейчас речь идёт о рецидиве. В дело вынуждена вмешаться полиция и опека. Есть подозрение о недостаточно полном выполнении родительских обязанностей по ознакомлению ребёнка с законами.

Женщина просто рухнула обратно на банкетку. Сын стоял, потупившись, и ковырял ногой паркет.

— Вася… — тихо простонала мать.

— Да не клянчил я ничего! — взорвался мальчишка. — Я, наоборот, дал Аське из дома напротив мой гиперкран от конструктора, я ей сам поиграться дал!

Анна вздохнула и затребовала и срочный вызов мужа.

Полицейский сурово смотрел на нарушителя, а мымра из опеки просто-таки пропалила гневным взором недостойную родительницу, воспитавшую маленького рецидивиста.

«КАП — ваша уверенность в завтрашнем дне. Помните: незнание закона…»

Крученик-старший курсировал между столом и диваном, читая лекцию. Крученик-младший мрачно чиркал маркером по экрану.

— …и запомни: будешь нарушать закон, просить читать чужие книжки, играть чужими машинками, давать кому-то свои игрушки — тебя посадят на зону и опус… будет, в общем, плохо.