Но дело в том, что литературныйпамятник античности сильно отличается от современного литературногопроизведения. В наши дни можно сказать: "Мадам Бовари– это я". Автор раскрывает свою душу, говорит свободно, самовыражается. Он стремится к оригинальности, к тому, чторанее не было сказано. Философ же предлагает "свою" систему, онизлагает ее на свой лад, свободно избирая исходный пункт, ритм развития темы иструктуру научного сочинения. Он неизменно старается по-своему квалифицироватьвсе окружающее. Напротив, "Эннеады",подобно иным произведениям конца античной эпохи, подчинены жестким условностям.Здесь оригинальность – недостаток, новации – подозрительны, а верностьтрадициям есть долг.

"В нашихтеориях нет ничего нового, и они не сейчас родились. Они сформулированы ужедавно, но не получили развития, и сегодня мы являемся лишь экзегетами этихстарых доктрин, о древности которых говорят нам сочинения Платона" (V 1,8, 10).

Философия превращается втолкование или проповедь. В качестве толкования она сведется к комментированиютекстов Платона или Аристотеля, в частности к попыткам примирить имеющиеся втекстах противоречия. Именно благодаря усилиям, направленным на сглаживаниепротиворечий и систематизацию, личная оригинальность сможет найти себе выход.Проповедуя же, философия будет призывать к добродетельной жизни, руководствуясьи здесь темами и схемами столетней давности. Философ является учителем идуховником, который стремится не к тому, чтобы раскрыть свое видение мира, а ктому, чтобы при помощи духовных упражнений воспитать себе последователей. Такимобразом, сочинения Плотина – это прежде всегообъяснение текстов и проповеди, часто просто записи его лекций.

Вот почему, открывая старыекниги, современный читатель должен быть предельно осторожен. Он все времярискует принять за откровение то, что является на самом деле учебным штампом.Психоаналитику может почудиться симптом там, где есть всего лишь безликая