Следовательно, здесь необходимоприбегнуть к помощи истории литературы. Но и этого недостаточно. Ибо вдовершение трудностей оказывается, что источники, на которые опирается Плотин,нам почти совершенно неизвестны. Мы никогда не сможем быть полностью уверены,что та или иная доктрина принадлежит именно Плотину.
В жизни Плотина встречается одноимя, великое имя, но, к сожалению, всего лишь имя – Аммоний. Когда Плотину былооколо тридцати лет и он жил в Александрии, он пошел послушать Аммония по советуодного друга и воскликнул: "Вот человек, которого я искал!"Одиннадцать лет Плотин был его учеником. Но Аммоний не желал писать, поэтому мыпочти ничего не можем сказать о том, каково было его учение. Тем не менее благодаря Порфирию нам известно, что Аммоний имел наПлотина большое влияние. Когда наш философ прибыл в Рим, он десять лет ничегоне писал, только давал уроки "согласно учению Аммония" (Жизнь Пл. 3, 33). Позже, когда Плотин углубил свою собственнуюдоктрину, он по-прежнему занимался изысканиями в "духе Аммония"(Жизнь Пл. 14, 15).
С другой стороны, Порфирийговорит, что некоторые современники упрекали Плотина за то, что он слепокопирует Нумения, философа-платоника, творившего впредыдущем столетии. Большая часть сочинений Нуменияпотеряна, но несомненно, что некоторые из дошедших до нас страниц достойныПлотина.
Так сможем ли мы воссоздатьдуховный портрет Плотина при наличии стольких неизвестных факторов? Если быречь шла о писателе посредственном, нам пришлось быотказаться от этой попытки. Действительно, как изучать психологию автора, еслиникогда точно не знаешь, что принадлежит его перу, а что – нет?