Вещественная статуя меняется взависимости от вйдения скульптора; но когда и статуя,и скульптор, – одно целое, когда они существуют в душе одного человека, статуястановится лишь представлением, а красота – состоянием абсолютной простоты исвета.

Как начертатьдуховный портрет Плотина, умолчав об этом порыве к очищению, при которомчеловеческое "я", отвергая все лишнее, освобождаясь от тела, отощущений, удовольствий, горестей, желаний, страхов, переживаний, страданий,всех личных и случайных особенностей, воспаряет до того, что выше его самого?

Именно с таким порывомвстречаемся мы в произведениях Плотина. Его сочинения представляют собойдуховные упражнения, в которых душа лепит сама себя, то есть очищается,обретает простоту, поднимается в область чистой поэзии и доходит до экстаза.

Речь идет в той же мере обисторических особенностях философского труда, как об особенностях личности. Нетак важно, принадлежит ли то или иное рассуждение Плотину, если нужно совсемзабыть понятие "иметь" ради того, чтобы в полной мере "быть".Наша неосведомленность о жизни Плотина как личности, наши колебания по поводупроизведений Плотина как личности соответствуют сокровенному желаниюПлотина-индивидуума, единственному, которое он признал бы и которое егоопределяет, – желанию не быть более Плотином, но раствориться в созерцании иэкстазе:

"Всякаядуша является и становится тем, что она созерцает" (IV 3, 8, 15).

Воссоздание портрета Плотинабудет не чем иным, как попыткой найти в его трудах и в его жизни определяющиечувства, составляющие, подобно цветам радуги, простой свет этого единственногожелания, этого внимания, постоянно устремленного к божественному.

II. УРОВНИ НАШЕГО "Я"