И для Манфреда Гросса тоже. Правда, коллеги-водители с незапамятных времен называют его Бимбо. Не знаю, откуда это негритянское имя взялось, но думаю, все из-за того, что у него глаза навыкате и шея, как у орангутана, жирная и красная. А тут он еще причесочкой в мелкий барашек обзавелся, ну с такой прической, понятное дело, только хуже стало. У Бимбо, в его двадцать восемь лет, волосы уже слегка повылезли, и одна медсестра — она раньше парикмахершей была — сделала ему по-свойски такие маленькие кудряшки за сто девяносто шиллингов, вроде для прикрытия. Но ведь что интересно: чем меньше волос остается у него на голове, тем больше и гуще становятся усы.

Ну вот, значит, на красный запрещено. А Бимбо, разумеется, только на красный и ездил. Несмотря на закон. Ты тут каждый день жизнью своей рискуешь, чтобы вовремя их обслужить, прежде чем они коньки отбросят, и что, думаешь, тебя закон поддерживает? Думаешь, власть рот раскроет, чтобы тебе спасибо сказать? Или разрешит тебе на красный ехать? И не надейся. Она же тебе еще и камней на дорогу наложит. И не разрешит никакой езды на красный свет. С правовой точки зрения, конечно.

Фактически, конечно, дело выглядит совсем по-другому. Потому что Ниньнонь еще не успела приземлиться на асфальт, а Бимбо Гросс уже несся на красный у следующего светофора.

Ты вот чего не забывай. У Бимбо был свой уговор кое с кем из санитаров. Вроде игры. А почему бы и нет, если это слегка скрашивает трудовые будни? Нашему брату водителю приходится вкалывать, вот и я говорю: почему бы не дать ему слегка развлечься, даже если это — с чисто правовой точки зрения — не совсем по букве закона.