Железная Орхидея махнула рукой в сторону исчезающего Герцога.
- Прощай!
Затем, повернувшись к сыну, добавила:
- По-моему, он играет в одну из своих старых игр, - и взглянув на остатки завтрака, скривила лицо: - Нужно убрать это.
Движением кольца на левой руке Орхидея превратила завтрак в пыль, тут же унесенную прочь легким ветерком.
- Ты собираешься туда вечером? На его вечеринку?
Она подняла изящную руку, отяжеленную коричневой парчой, и коснулась лба кончиками пальцев.
- Думаю, да. - Джерек распылил подушки. - Мне нравится Герцог Королев.
Губы Орхидеи чуть скривились, но Джерек, не замечая этого, прищурившись рассматривал розовое море.
- Хотя порой ему изменяет чувство цвета.
Он повернулся и направился к воздушной машине. Забравшись в кабину, Джерек громко позвал:
- Все на борт, моя сильная, моя нежная Орхидея!
Она хихикнула и потянулась к нему. Джерек, протянув руки, подхватил ее за талию и поднял в кабину.
- Поезд следует до Пасадены!
Он дунул в свисток.
- Следующая остановка - Буффало!
В ответ на звуковой сигнал маленькая машина величественно поднялась в воздух и, непринужденно попыхивая белым паром, выбивающимся из трубы и из-под колес, поплыла над землей.
- Ее создали в Вирджинии, - рассказывал Джерек Корнелиан, натягивая малиновую с золотом фуражку машиниста. - Девяносто седьмой год, Пантукская линия!
Железная Орхидея, удобно устроившись на сиденьи из бархата и меха горностая (точная копия, как она поняла, с оригинала), с усмешкой наблюдала за сыном: как он, открыв дверцу топки, ловко кидал туда лопатой огромные черные алмазы, сделанные им специально для воздушной машины, хотя и бесполезные, зато прекрасно дополняющие эстетическую ткань воспроизведения прошлого.