Маша не пожалела то том, что выбрала мужчину: роботы-женщины больше были похожи на поводырей, потому что они держали тебя за руку. Мужская рука на твоей талии – это гораздо приятнее.

Перед тем, как включить протез в первый раз врач заставил ее прослушать инструкцию и подписать договор.

– Я не понимаю одного пункта, – сказала Маша. – Почему мне запрещается смотреть на Фому?

– Вам не запрещается смотреть на него. Вам только запрещается смотреть на его лицо, а тем более на его глаза. Ваши глаза не должны встречаться. Это недостаток системы: как только ваши глаза встретятся, зрительный протез перестанет функционировать, случится сбой программы, многие квазинейронные связи просто перегорят. Глаза не должны смотреть сами на себя, это абсурд. Так эта штука работает.

– И он умрет, если я посмотрю? – удивилась Маша.

– Он ослепнет навсегда. Вы не должны даже видеть отражения его лица в зеркале. Гораздо лучше будет, если вы не станете смотреть на его фотографии или видео. Хотя последнее – на ваше усмотрение.

За месяцы слепоты она успела отвыкнуть от красочного мира, поэтому провела весь первый день гуляя по улицам и паркам, заглядывая в дорогие магазины и даже покаталась на карусели.

– Как прошел день, рассказывай, – спросил отец вечером, за столом. Фому к этому времени уже отпустили. Возможно, сейчас он лежал упакованный где-нибудь в надежно запертом ящике или выполнял ночную работу с другой слепой девушкой.

– Весело, – ответила она. – Весело, но немного странно. Это все-таки мужские глаза, они смотрят иначе.

– Как иначе?

– Я смотрю на каждую девушку, которая попадается мне на глаза. Не то, чтобы это мне очень мешало, я думаю, что привыкну. Неужели все мужчины смотрят так?

– Все, – подтвердил отец.

– Я пялюсь на всех существ приблизительно женского пола.