— Найти, я думаю, будет несложно. А вот насчет обезвредить — не знаю… — задумчиво высказался Василий Степанович. — Судя по уровню техники, и оружие у него должно быть получше нашего.

— Да уж получше, — снова вмешался дядя Саша. — Они же в меня тогда в лесу стреляли, запросто без головы остаться можно.

— Ну, кто без головы останется, мы или они, это еще вопрос, хмыкнул Василий Степанович. — Но надо действовать наверняка и лучше взять его живым.

— Это еще зачем? — спросил дядя Саша.

— Пригодится. В целях получения информации.

— Послушайте, — сказала Ирина Геннадьевна. — Почему мы считаем, что он один?

— Но ведь следы только одного?

— Другие могли и стороной пройти. Мы же не искали больше.

Все замолчали, раздумывая.

— Верное замечание, — сказал наконец Василий Степанович. — Это моя вина — не додумался подробнее осмотреться. Ну, что же. Один или несколько, дела не меняет. Я вызываю спецгруппу, осторожно эвакуируем воспитанников и начнем поиск.

Егор не выдержал:

— Неужели вы ничего не понимаете?! Какая эвакуация, педагоги? Они же его прячут!

Немая сцена длилась несколько минут. Потом Ирина Геннадьевна прошептала:

— Не может быть…

Дядя Саша ударил себя кулаком по лбу:

— Ах я старый дурак! Вот она — их тайна! Теперь все ясно. Вот почему они язык свой вспоминают!

— А Денису они звезду свою показывали, — добавил Егор.

— Точно, прячут, обормоты, — сокрушенно сказал дядя Саша. — Надо же…

Он был не на шутку расстроен. И Егор его очень хорошо понимал. Отдать сердце и душу сиротам и вдруг узнать, что не такие уж они и сироты, есть взрослый родственник, который детей всему научит лучше. Сколько волка ни корми… Егор едва не произнес этого вслух, но в последний момент осекся.

— Да, — сказала Ирина Геннадьевна, — ни о каких эвакуациях и обезвреживаниях речи идти теперь не может. Травма останется на всю жизнь. Надо искать его и договариваться. Помощь взрослого нам очень пригодится.