В густой и тяжелой тьме степной ночи, под так и не разрешившимся дождем небом висела опасность. Вождь прислушался. Зверь находился где-то недалеко, сразу за границей стоянки кочевников.

Рядом с вождем возник один из его военачальников.

– Нужно зажечь факелы, Гирейт, – сказал он. – Там кто-то прячется, а сторожа без собак остались. Кони напуганы.

Вождь вздохнул. Последняя связка смоляных факелов лежала в его шатре, завернутая в шкуры… Но делать было нечего.

– Да, – сказал он. – Надо зажечь. Иди возьми… только не все.

Минуту спустя факелы вспыхнули дымным плaменем, и вскоре один из дозорных закричал:

– Эй, он здесь!

Дикий Вепрь вместе с Шакалом Лостаром и несколькими воинами пошли на зов.

На клочке высохшей степной травы лежал и выл небольшой зверь с длинным плоским телом, короткими лапами, узкой длинной головой, на макушке которой едва можно было рассмотреть крошечные круглые уши. При виде людей зверь зашипел и оскалился. Угрожающе блеснули острые как иглы зубы. Темная шерсть зверя была мокрой от крови.

Зверь, безусловно, был хищником, и опасным, но он был ранен…

Его круглые черные глаза светились яростью, и казалось, зверя приводит в бешенство собственная беспомощность.

Неожиданно в круг факельного света вышел шаман.

– Дайте-ка я… – тихо сказал он, и воины отступили назад, освобождая место старому колдуну.

Атошир присел на корточки рядом со зверем и что-то чуть слышно зашептал. Кочевники отошли еще дальше, чтобы ненароком не услышать слов, чтобы на них не легло заклятье, которое шаман накладывал на степного хищника.

Шаман внезапно выпрямился, и бубенчики, висевшие на его поясе, громко звякнули. И словно в ответ на этот медный звон голубовато-белая молния распорола небо, и в то же мгновение разразилась такая гроза, какой ни один из кочевников ни разу не видел за всю свою жизнь. Шаман махнул рукой, давая понять воинам, что они могут уходить, и, наклонившись, осторожно поднял окровавленного зверя и понес его к своему фургону, не обращая внимания на потоки дождя, на рев грома, на ветер…