Свидетельница М. Кутайсова:

(запись в деле) «…Вообще я никогда его пьяным не видела. Никогда. К тому же мы сели за стол после прихода Глеба, так что никто из нас к тому времени вина не пробовал…»

— Послушай, Марина, нельзя ли нам привалить к нормальному столу, сесть на обычные стулья? — Никита изнывал, сидя на детском табурете. Казалось, он опустился на корточки.

— Нельзя. Хочу, чтобы вы запомнили мой день рождения.

— И Глеб скис. Ноги затекли, да, Глебыч? — Никита выпрямил колени.

— Глеб, а, Глеб. Нам было весело. Мы встретили тебя с радостью, а посмотри, какая у тебя физиономия! — не выдержала Алена.

— Он печален оттого, что я старею, — мягко проговорила Марина.

— Кстати, сколько тебе сегодня исполнилось-то?

Пожалуй, это была первая фраза, произнесенная Глебом после появления.

Марина вскинула на Глеба зеленоватые с прищуром глаза.

— Двадцать пять. Четверть века. Кажется, я заслужила букетик цветов. Хотя бы стажем…

— Извини. Я слишком торопился.

— Кстати, ты прикатил на «чизетте»? — спросил Никита. — Мы даже не слышали треска…

— Вы очень громко смеялись!

Глеб выбрал поджаристый пирожок, надломил, но есть не стал, положил обратно в тарелку. Помолчал, к чему-то напряженно прислушиваясь, спохватился и улыбнулся.

— Жаль, что ты на мотоцикле. — Алена налила Глебу лимонад.

А Марина вдруг вспомнила о свечах. Она купила две таллинские свечи: толстые, квадратные, зеленые, с подставкой из черненого металла… Колеблющийся свет отодвинул в глубину полки с игрушками. Пуговичные глаза кукол замерцали живым осмысленным блеском.

Никита встал.

— Нам нужен тамада! Предлагаю свою кандидатуру. Нет возражений?