Тема казалась ему по-настоящему увлекательной. — Не находите? Напрасно. Во все времена хватало любителей порассуждать о судьбах человеческого поголовья. Особенно в периоды социальных катаклизмов и связанных с ними приступами неверия. Неверие — это, братан, такая скабрезная штука! Нельзя все время не верить! Это очень плохо. Простите, сбился, возвращаюсь к нашим баранам. Кроме стилистической четкости мое заявление обладает еще одним неоспоримым достоинством, содержащаяся в нем информация подтверждена новейшими научными изысканиями, так сказать, статистически достоверна. И как никогда актуальна. Поверьте мне, я знаю, что говорю.

Я кивнул, изо всех сил стараясь выглядеть настоящим интеллектуалом. Писатели — особые люди; мысли, время от времени, будоражащие их мозги, нормальному человеку могут показаться весьма экстравагантными. Ко всему прочему, писатели исключительно обидчивы, да что там говорить, они — самые обидчивые существа во Вселенной. Вступая с писателями в разговор, необходимо постоянно об этом помнить. И лучший способ не попасть в неприятную ситуацию — прикинуться интеллектуалом. Почему-то на интеллектуалов писатели, как правило, не обижаются. Разумное объяснение этому поразительному факту мне неизвестно, но это так.

— Поняли? Разглядели? Замечательно! — Пугачеву мой многозначительный кивок пришелся по сердцу.

— Должен заметить, что с антропоцентризмом следует обращаться крайне осторожно! — произнес я доверительно, стараясь усилить благоприятное впечатление. Мне это удалось.

— Весьма элегантно вы выражаетесь! Может быть, вы и определение человеческому существу готовы дать? Дабы с научной точки зрения отличать его от прочих, так сказать, представителей фауны?

— А почему бы и нет? Легко. Люди — это существа, которые никогда и ни при каких обстоятельствах не бывают виноваты. Виноваты у них всегда другие. Этим они отличаются, скажем, от собак.

— Красиво рассуждаете. Э-э, да вы, Иван Хримов, настоящий философ! — Пугачев посмотрел на меня с одобрением.